Лев Николаевич Толстой. Ходите в свете, пока есть свет




Беседа досужих людей

Собрались раз в богатом доме гости. И случилось так, что завязался серьезный разговор о жизни.
Говорили про отсутствующих и про присутствующих и не могли найти ни одного человека, довольного своей жизнью.
Мало того, что никто не мог жаловаться счастием, но не было ни одного человека, который бы считал, что он живет так, как должно жить христианину. Признавались все, что живут мирской жизнью в заботах только о себе и своих семейных, а не думает никто о ближнем и уж тем меньше о боге.
Так говорили гости между собою, и все были согласны, обвиняя самих себя в безбожной, нехристианской жизни.
- Так зачем же мы живем так? - вскричал юноша, - зачем делаем то, что сами не одобряем? Разве мы не властны изменить свою жизнь? Мы сами сознаем, что губят нас наша роскошь, изнеженность, наше богатство, а главное, наша гордость, наше отделение себя от братьев. Чтобы быть знатным и богатым, мы должны лишить себя всего, что дает радость жизни человеку, мы скучиваемся в городах, изнеживаем себя, губим свое здоровье и, несмотря на все наши увеселения, умираем от скуки и от сожаления, что жизнь наша не такая, какая она должна быть.
Зачем же жить так, зачем губить так свою жизнь, все то благо, которое дано нам от бога? Не хочу жить попрежнему! Брошу начатое учение, - оно ведь приведет меня ни к чему другому, как к той же мучительной жизни, на которую мы все теперь жалуемся. Откажусь от своего имения и пойду жить в деревне с бедными; буду работать с ними, научусь работать руками и, если нужно бедным мое образование, буду сообщать его им, но не через учреждения и книги, а прямо живя с ними по-братски.
- Да, я решил, - сказал он, вопросительно взглядывая на своего отца, который был тут же.
- Желание твое доброе, - сказал отец, - но легкомысленное и необдуманное. Тебе представляется все столь легким, потому что ты не знаешь жизни. Мало ли что нам кажется хорошим! Но дело в том, что исполнение этого хорошего очень бывает трудно и сложно. Трудно итти хорошо по битой колее, но еще труднее прокладывать новые пути. Их прокладывают только люди, которые вполне созрели и овладели всем тем, что доступно людям. Тебе кажутся легкими новые пути жизни, потому что ты не понимаешь еще жизни. Все это легкомыслие и гордость молодости. Мы, старые люди, для того и нужны, чтобы и умерять ваши порывы и руководить вас нашим опытом, а вы, молодые, должны повиноваться нам, чтобы воспользоваться нашим опытом. Твоя жизнь деятельная еще впереди, теперь ты растешь и развиваешься. Воспитайся, образуйся вполне, стань на свои ноги, имей свои твердые убеждения и тогда начинай новую жизнь, если чувствуешь к тому силы. Теперь же тебе надо повиноваться тем, которые руководят тебя для твоего блага, а не открывать новые пути жизни.
Юноша замолчал, и старшие согласились с тем, что сказал отец.
- Вы правы, - обратился к отцу юноши человек женатый, средних лет. - Правда, - сказал он, - что юноша, не имея опыта жизни, может ошибаться, отыскивая новые пути жизни, и его решение не может быть твердо: но ведь все мы согласились в том, что жизнь наша противна нашей совести и не дает нам блага. Поэтому нельзя не признавать справедливым желание выйти из этой жизни. Юноша может принять свою мечту за вывод разума, но я не юноша, и скажу вам про себя: слушая разговоры нынешнего вечера, мне пришла в голову та же самая мысль. Та жизнь, которую я веду, очевидно для меня, не может дать мне спокойствия совести и блага. Это мне показывают и опыт, и разум. Так чего же я жду? Бьешься с утра до вечера для семьи, а на деле выходит, что и сам и семья живем не по-божьи, а все хуже и хуже увязаем в грехах. Делаешь для семьи, а семье ведь не лучше, потому что то, что делаешь для них, не есть благо. И потому я часто думаю, что не лучше ли бы, если б я изменил всю свою жизнь и сделал бы именно то, что сказал молодой человек: перестал бы о жене и детях заботиться, а только бы о душе думал. Не даром и у Павла сказано: "женившийся печется о жене, а неженившийся о боге".
Не успел договорить этого женатый, как напустились на него все бывшие тут женщины и его жена.
- Об этом нужно было раньше думать, - сказала одна из пожилых женщин.
- Надел хомут, так тяни. Этак и всякий скажет, что хочу спасаться, когда ему трудно покажется вести и кормить семью. Это обман и подлость. Нет, человек должен суметь в семье по-божьи жить. А то так-то легко спасаться одному. Да и, главное, поступить так - значит поступить против учения Христа. Бог велел других любить, а этим вы для бога других оскорблять хотите. Нет, у женатого свои определенные обязанности, и он не должен пренебрегать ими. Другое дело, когда семья уже поставлена на ноги. Тогда делайте для себя, как хотите. А семью насиловать никто не имеет права.
Но женатый не согласился с этим. Он сказал:
- Я не хочу семью бросать. Я только говорю, что семью-то и детей надо вести не по-мирски, не к тому, чтоб они приучались жить для своей похоти, как вот мы говорили, а надо вести так, чтобы дети смолоду приучались к нужде, к работе, к помощи людям и, главное, к братской жизни со всеми. А для этого нужно отказаться от знатности и богатства.
- Нечего других ломать, пока сам не по-божьи живешь! - с горячностью сказала на это его жена. - Ты сам жил смолоду в свое удовольствие, за что же ты своих детей и свою семью мучить хочешь? Пускай вырастут в покое, а потом что захотят, то и будут делать сами, а не ты их заставляй.
Женатый замолчал, но бывший тут старый человек заступился за него.
- Положим, - сказал он, - нельзя женатому человеку, приучив семью к известному достатку, вдруг лишить ее всего этого. Правда, что если уж начато воспитание детей, то лучше окончить его, чем все сломать. Тем более, что возросшие дети сами изберут тот путь, который найдут для себя лучшим. Я согласен, что семейному человеку трудно и даже невозможно без греха переменить свою жизнь. Вот нам, старикам, это и бог велел. Я про себя скажу: живу я теперь без всяких обязанностей, живу, по правде сказать, только для своего брюха: ем, пью, отдыхаю, и мне самому гадко и противно. Вот мне так пора бросить эту жизнь, раздать свое имение и хоть пред смертью пожить так, как бог велел жить христианину.
Не согласились и со стариком. Тут была его племянница и крестница, у которой он крестил всех детей и дарил по праздникам, и его сын. Все возражали ему.
- Нет, - сказал сын, - вы поработали на своем веку, вам надо отдохнуть и не мучить себя. Вы прожили шестьдесят лет с своими привычками, вам нельзя отстать от них. Вы только будете напрасно мучить себя.
- Да, да, - подтвердила племянница, - будете в нужде и будете не в духе, будете ворчать и нагрешите больше. А бог милосерд и всех грешников прощает, а не только вас, такого доброго, дядюшка.
- Да и к чему нам? - прибавил другой старик, ровесник дядюшки. - Нам уж с тобою всего, может быть, два дня жить осталось. К чему затевать?
- Что за чудо! - сказал один из гостей (он все молчал). - Что за чудо! Все говорим, что хорошо по божьи жить и что живем худо, и духом и телом мучимся; а как только дошло дело до дела, так выходит, что детей ломать нельзя, а надо их воспитывать не по-божьему, а по-старому. Молодым нельзя из воли родительской выходить, а надо им жить не по-божьему, а по-старому. Женатым нельзя жену и детей переламывать, а надо жить не по-божьему, а по-старому. А старикам не к чему начинать: и не привыкли они, да им два дня жить осталось. Выходит, что жить хорошо никому нельзя, только поговорить можно.

1888

Ходите в свете, пока есть свет
(Повесть из времен древних христиан.)


33. Выслушайте другую притчу. Был некоторый
хозяин дома, который насадил виноградник,
обнес его оградою, выкопал в нем точило,
построил башню, и, отдав его виноградарям,
отлучился.
34. Когда же приблизилось время плодов, он
послал своих слуг к виноградарям взять свои
плоды.
35. Виноградари, схвативши слуг его, иного
прибили, иного убили, а иного побили
камнями.
36. Опять послал он других слуг, больше
прежнего: и с ними поступили так же.
37. Наконец, послал он к ним своего сына,
говоря: постыдятся сына моего.
38. Но виноградари, увидевши сына, сказали друг
другу: это наследник; пойдем убьем его, и
завладеем наследством его.
39. И схвативши его, вывели вон из виноградника
и убили.
40. Итак, когда придет хозяин виноградника, что
сделает он с этими виноградарями?
41. Говорят ему: злодеев сих предаст злой
смерти, а виноградник отдаст другим
виноградарям, которые будут отдавать ему
плоды во времена свои.
(Матф. XXI, 33-41.)


далее: I. >>

Лев Николаевич Толстой. Ходите в свете, пока есть свет
   I.